|
18.07.2007 /
Отфрид Хёффе
Политическая справедливость или естественное право?
Издательство «Праксис» представляет фрагмент из книги Отфрида Хёффе «Справедливость: Философское введение». Книга доступна для заказа на нашем сайте: http://politizdat.ru/book/380/
Идея естественного права
С тех пор как Антигона, ссылаясь на «неписаный, незыблемый закон богов бессмертных. Этот не сегодня был ими к жизни призван, не вчера» (Софокл, «Антигона», стих 471-473) нарушила запрет царя Креона и похоронила
своего брата Полиника несмотря на угрозу собственной жизни, развитие западного права происходит благодаря критическому импульсу. Вопреки высокомерию власти, считающей, что любые предписания можно возвести в ранг действующего права, отстаивается идея существования обязательств, свободных от любого человеческого авторитета, признавать которые перед своими гражданами должно любое общество и вопиющие неуважение которых дает право на сопротивление. (Впрочем, сам Креон действует не из чистого
властного высокомерия.) Совокупность подобных до- и сверхпозитивно действующих правовых обязательств греки называют «правое или справедливое по природе» (physei/physikon dikaion). В латыни есть выражение «естественное право» (ius naturae) или – до сужения понятия закона, в основном, до естественнонаучного термина – «естественный закон» (lex naturae). Под влиянием христианства также возникли выражения «божественное право» (ius divinum) и «вечный закон» (lex aeterna), а со времен европейского
Просвещения еще и «разумное право».
Подчиненным является вопрос о том, ссылается ли естественное право в конечном счете на божественно установленный мировой порядок («космологическое естественное право»), на сущность человека («антропологическое естественное право») или на практический разум («рациональное естественное право» или «разумное право») и о том, питают ли противоположную сторону, позитивное право, правовые привычки и преюдиции или скорее своды законов. Невзирая на эти различия
европейская правовая мысль в течение столетий развивалась в результате со- и противопоставления естественного права и права позитивного. Великие мыслители естественного права были или юристами, открытыми для философии права, такими как Гуго Гроций (1583—1645), Самуэль Пуфендорф (1632—1694) и Кристиан Томазий (1655—1728), или наоборот философами, интенсивно занимавшимися правом, такими как Джон Локк (1632—1704), Жан-Жак Руссо (1712—1778), Иммануил Кант (1724—1804) и Георг Вильгельм Фридрих Гегель
(1770—1831). Со всей свойственной философии радикальностью и оригинальностью они искали принципы, действенные и без позитивного правоустановления, которые обладали бы первенством перед действующими законами и перед устанавливающей их государственной властью. Тем самым они вдохновили Американскую и Французскую революции и внесли вклад в создание современной формы общества – демократического правового и конституционного государства с его религиозной нейтральностью, различением личной морали и
политической справедливости, с разделением властей, народным суверенитетом и правами человека, ставшими позитивными основными правами. Естественное право Нового времени наложило свой неизгладимый отпечаток и на такие произведения европейского законодательства как, например, Общее земельное право прусских государств (1794), французский Гражданский кодекс (1804) и австрийский Общий гражданский кодекс (1811).
Однако в первой трети XIX века традиция естественного права прерывается. Лишь опыт с
откровенно неправовыми государствами, особенно с «Третьим рейхом», вновь придали ему правовой и политический вес, заметный, например, в Атлантической хартии 1941 года, Декларациии прав человека ООН 1948 года и некоторых решениях германских Федерального Верховного суда и Федерального конституционного суда ФРГ. Несмотря на то, что его не обходят стороной даже марксисты вроде Эрнста Блоха (1885—1977) и аналитическая философия права Харта, быстро наступило «вечное возвращение правового позитивизма».
Но ему противостоит новейшая теория договора, которая все же инспирирована естественно-правовой мыслью Нового времени. Однако поскольку естественное право считается устаревшим, то предпочитают говорить о «теориях справедливости» (см. гл. VIII. 2-3).
Возражения
В основе многих возражений против естественного права лежит или недоразумение или они направлены против последователей, которые уже не достигают уровня великих мыслителей естественного права:
Согласно первому возражению
программа естественного права страдает нечеткостью, поскольку ее первый понятийный элемент является многозначным. В самом деле, хотя понятие «природы» («Natur») как и большинство основных философских понятий и является само по себе многозначным, многозначность, тем не менее, значительно ограничивается контекстом. Выражение «природа» («Natur») является здесь противоположностью не «истории» или «культуры», но того, о чем люди договариваются между собой, частично в форме правовых привычек, частично
в форме прямого установления. В качестве противоположного созданному людьми, позитивному праву естественное право означает некую до- и сверхпозитивную, почти моральную инстанцию.
Во-вторых, естественное право критикуется за то, что в нем отсутствуют все три понятийных элемента, необходимых для второго понятийного элемента, права: (1) в качестве морального требования оно не носит никакого позитивного характера принуждения. (2) Так как оно в значительной мере состоит из одних принципов, то в
лучшем случае лишь для отдельных ситуациях существует определенность относительно того, что именно человек может требовать от других или какие обязательства он несет перед ними. (3) Вместе с принудительным характером исчезает и «историко-политическая форма» принуждения, поддерживаемое принуждением государство; в результате чего естественное право есть безоружное право. Однако троекратный изъян существует только для того, кто неверно истолковывает естественное право в качестве позитивного права,
несмотря на то, что оно ясно и решительно понимает себя в качестве не-позитивной инстанции.
Согласно третьему возражению, возражению этического релятивизма, принципы естественного права должны совпадать у всех народов во все времена. В действительности же можно встретить различные, даже противоречащие правовые принципы. Против этого возражения говорит как социальная реальность – полный букет межкультурных сходств (см. гл. I. 1) –так и методическая проблема – ошибка подмены сущего должным:
даже там, где принципы отличаются, из этого положения, «сущего», не следует делать заключения о правомерности, о «должном».
Критическое естественное право
Кто воспринимает названные аргументы всерьез, тот представляет критическое естественное право, которое в первую очередь заключается ни в чем ином как морально-критическом отношении к праву и государству. Однако этой дефиниции еще недостаточно для его определения. В рамках сверхпозитивной критики права и государства
специфически естественно-правовая аргументация налицо лишь тогда, когда «природа» («Natur») используется в качестве властного источника нормы. Это может происходить тремя способами: дескриптивным, телеологическим и моральным.
В дескриптивном смысле под природой понимается совокупность тех последних, уже не подлежащих сомнению предпосылок человеческого действия, которые не зависят ни от предыдущего действия и отказа от него, ни от существующих институциональных и культурных рамок. «Природа»
означает здесь воплощение тех аспектов в человеческой жизни («антропологическое естественное право») и мире («космологическое естественное право»), которые – находясь вне личного и общественного ведения – задают игровое пространство, в котором может действовать человек в качестве индивида, группы или рода.
При подобном естественном праве следует озадачиться тем, почему природа должна обладать правовой нормирующей силой, несмотря на то, что она является или неизменной величиной, или же чем-то,
к чему человек может относиться и признавать в зависимости от своих интересов или же пытаться изменить. В обоих случаях природа имеет лишь фактическое, а не нормативное значение. Она является бытием, из которого сверхпозитивные нормы можно вывести лишь ценой ложного логического заключения – так называемой ошибки подмены сущего должным.
В рамках элементов, свободных от любого человеческого вмешательства, природа означает, во-вторых, нечто растущее, поэтому данное в наличной реальности не сразу
во всей полноте, но вначале лишь в качестве в возможности: как предрасположенность и семя. Подобное «телеологическое естественно-правовое мышление» восходит, прежде всего, к Аристотелю и имело после него в значительную историю продолжения. Здесь природа понимается как процесс роста и развертывания, импульс которого заключен в том, что растет, и который завершается в тот момент, когда заложенные в первоначальном семени возможности осуществляются полностью и достигают оптимальной реализации. При
этом не проводится ясного разделения природных фактов, сущего и идеальных норм, должного. Когда Аристотель утверждает, что человек по природе является политическим существом, то все предпосылки этого утверждения не являются в строгом смысле высказываниями о сущем, а следствие не претендует на высказывание о должном. Вместо этого Аристотель говорит о том, что при политических отношениях человек получает лучшие шансы на благую и наполненную жизнь (см. гл. VIII. 1).
Третье, моральное понятие
природы лежит в основе рационального естественного права Нового времени и методически яснее всего используется Иммануилом Кантом. Если в XVII и XVIII веках под естественным правом в целом понималась неэмпирическая противоположность эмпирической науке о государстве, то Кант устраняет все религиозные и теологические предпосылки. Естественное право для него является свободной от откровения дисциплиной, основанной исключительно на разуме. В качестве части практической философии и одновременно
пропедевтики позитивного правоведения она, по сути, относится к обоим факультетам, как к юридическому, так и к философскому. Кант строго отделяет теоретическую сферу законов природы от практической сферы законов свободы и относит естественное право к сфере свободы. Поэтому с тех пор стараются вместо естественного права говорить о свободном праве. Ибо оно не имеет ничего общего с «естественной природой» («natürlichen Natur»), этим воплощением всего сущего. Даже без ссылки на сущность
человека естественное право как строгое разумное право состоит из совокупности всех до-эмпирических и одновременно моральных принципов права.
С Кантом естественно-правовая мысль приходит к пониманию того, что природа в качестве властного источника нормы не имеет ничего общего с эмпирически исследуемой природой, природой естественной. Даже если в случае конкретных принципов эмпирические знания играют определенную роль, то они служат не в качестве морального оправдания, но для спецификации
независимого от любой эмпирии морально-правового базового принципа. Поскольку природа в естественном праве не имеет ничего общего с эмпирически изучаемой природой, то с целью предотвращения недоразумений лучше отказаться от этого выражения. Естественное право, которое избегает ошибки подмены сущего должным, соответствует моральной позиции в отношении права и государства. В результате этого оно не просто родственно делу политической справедливости. Оно тем более не конкурирует с ней. Скорее оно в
значительной мере совпадает с ним.
|
