|
01.08.2005 /
Александр Бабушкин
Революция как удовольствиеДата публикации: 15 Июля 2005 "Русский журнал"
Революция повседневной жизни. Трактат об умении жить для молодых поколений. / Рауль Ванейгем
Революция как удовольствие
Рауль Ванейгем. Революция повседневной жизни. Трактат об умении жить для молодых поколений / Пер. с фр. Э.Саттарова. - М.: Гилея, 2005.
Александр Бабушкин
Ситуационистский Интернационал, 1957 год, строгий и теоретически утонченный Ги Дебор, его жена Мишель Бернстайн, датчанин Асгер Йорн, мечтательный Ванейгем, время, захлебывающееся от восторга новизны только что осознанных истин.
1963-1965 годы, Вайнегем пишет свой "Трактат об умении
жить для молодых поколений".
1966 год, на профсоюзные денежки студенты издают скандальный памфлет "О нищете студенческой жизни, рассматриваемой в экономическом, политическом, психологическом, сексуальном и особенно интеллектуальном аспектах, а также скромное предложение по ее исправлению".
В 1967 году выходят в свет две самые известные книги ситуационистов - "Общество зрелища" Ги Дебора и "Трактат" Рауля Ванейгема.
1968 год, скоротечное, но крайне энергичное и яркое
восстание, которое было почти мгновенно прекращено, однако осталось в истории как первая революция нового типа. Искусство вышло на улицы, перестало быть товаром и уделом избранных, полотна "индустриальной живописи" Джузеппе Пино-Галлицио продавались на метры как обои, потребитель искусства должен был избавиться от летаргического сна и перестать жевать искусство как свой унылый бюргерский ланч (привет вам, будетляне 20-х!).
"Что такое Бог? Гарант и квинтэссенция мифа, оправдывающего
господство человека над человеком. У этой отвратительной выдумки нет других оправданий".
"Психической болезни не существует. Это просто удобная категория для того, чтобы рассортировать и изолировать случайности отождествления. То, чем власть не может править и что она не может убить, она обзывает помешательством".
"Что такое поэзия? Это организация творческой спонтанности, эксплуатация качественного в соответствии с внутренними законами последовательности... "Что такое поэзия?" -
спрашивают эстеты. Нужно напомнить им следующее: поэзия редко является стихами. Большая часть искусства предает поэзию".
Как хорошо все знать! Как приятно плеваться словами, упоенно вываливая их на благодушно развешенные читательские уши. Это не проповедь, не руководство к действию, это роман идей, кишащих в голове сочинителя, точно недавно найденные черви в голове незадачливого японца.
Ванейгем пишет так, будто не было революции 1917-го года в России, будто не было ГУЛАГа, будто
не было Второй мировой войны. Ссылки только на тех, кто ему удобен, только тогда, когда другие говорят нечто созвучное. Часто в написанном пламенным французом не разберется и сам отрицаемый им черт. Горячий человек, он так торопится рассказать всем нам о том, что ему подумалось за последнее время, что иногда прямо слышишь его заплетающуюся речь, невольно поддаешься, втягиваешься в этот горячечный поток, впрочем, не слишком надолго, устаешь от мельтешения лезущих друг на друга слов и
понятий.
Ну, что Вы нам толкуете о фольксвагенах, месье Рауль? Это, говорите, буржуазные штучки все эти холодильники, телевизоры с поющей в них Бертой Сильвой? Все так, конечно, но что мы видим сейчас?
Для Вас, месье, новый мир должен был вознестись на трех страстях: страсть созидания, любовная страсть и страсть к игре. Из этих трех страстей, соответственно, Вы предлагали три проекта: проект самореализации, проект общения и проект участия. Вот, например, о проекте
общения:
"Любовная страсть содержит в себе модель совершенного общения: оргазм, согласие партнеров в момент кульминации. Во мраке повседневного выживания - это мерцающий свет качества... Удовольствие - это принцип объединения".
А вот проект участия:
"Суть - в организованности без иерархии, иными словами в том, чтобы ведущий игрок не становился начальником. Игровое отношение является наилучшей гарантией против авторитарного склероза".
Удовольствие, игра, субъективность
- не есть ли это обычный гедонизм, прикрываемый лозунгами о революции повседневности? Ведь основная идея Ванейгема заключается, если в двух словах, в том, что жизнь людей превратилась в выживание, постоянную борьбу за лучшее, а это, считает смешной галлиец, не должно быть так. Жизнь должна быть устремлена к удовольствиям и удовлетворению страстей. Когда все будут получать удовольствие - не будет господ и рабов.
"Революция повседневной жизни ликвидирует понятия справедливости, наказания,
пыток, понятия, подчиненные обмену и фрагментарности. Мы хотим быть не судьями, а хозяевами без рабов, вновь обнаруживающими в уничтожении рабства новую невинность, красоту жизни".
Как сие звучало в 1967 году не берусь судить, а сейчас это по меньшей мере наивно, хотя, если ничего не знать и не читать, кроме милейшего Рауля Ванейгема, то все это весьма революционно и дерзко.
Удивительно все же - сколько стоит мир, столько есть на свете люди, которые заняты созданием революционной
ситуации. Или мечтают о таковой. Все, по их мнению, нужно переделывать. Пробовали, переделывали, а все равно мир был не таков, как мечталось.
Мы, в свою очередь, прожив 40 лет спустя после появления этого литературного памятника, можем только сокрушенно пожимать плечами. Удовольствия? Да сейчас все только ради этого и живут. Страсти? Ну да, только о них и радеет современное искусство. Только вот едва ли от этого исчезло подчинение, против которого неистово боролись все революционеры на
свете.
Да и стоит ли сейчас так надрываться? Вот Вы, дорогой месье, лежите на моем столе в виде книжки, Вы - литературный памятник, роман, забытый когда-то, а теперь вновь прочитанный. Но у нас уже все изменилось, у нас другое время и другие удовольствия. У нас 2005 год, Москва, лето, жара.
P.S. Хотелось бы поблагодарить переводчика. Фразы вроде: "Волны шока окружающей действительности отдаются в глубинах субъективности", - доставили острейшее наслаждение.
|
