рецензии

14.08.2003 / Роман Ганжа

Интеллектуалы и власть

Выдержки из четырехтомного издания "малых произведений" (статьи, лекции, интервью, теледебаты...) Мишеля Фуко "Dits et Ecrits" (Gallimard, 1994). Формат аннотации не позволяет подробнее осветить большинство тем, затронутых в сборнике (а к таковым, относится, например, функционирование судебной системы и противоречивость леворадикальных представлений о "народном правосудии"; функционирование понятий "человеческой природы" или "справедливости"; фантазм "общественного тела" и воздействие власти на телесные практики; функционирование института признания, понятие о "нормальном человеке" и разъяснение тезиса о смерти человека; техники извлечения "истины пола" и "удовольствие от анализа"; время как предмет философии и общественное пространство как поле деятельности военных и медиков в конце XVIII века; бланкетные указы, формирование "дискурса повседневности" и "литература"; стратегии власти и "чернь" как нечто ускользающее от этих стратегий; частное и всеобщее использование разума по Канту; соотношение "Просвещения" и "гуманизма"; функционирование понятия "государственный разум" в XVII веке; употребление термина "полиция" с конца XVI и до конца XVIII века для обозначения технологий включения индивидов в социальную структуру; постоянное усилие по включению индивидов в политическую целостность как определяющая черта современной политической рациональности). Поэтому остановимся на теме, заявленной в заглавии сборника, - "интеллектуалы и власть".

Тема эта раскрывается в беседе с Жилем Делезом 4 марта 1972 года, которая, собственно, и дала название сборнику, а также в тексте "Политическая функция интеллектуала", который представляет собой извлечение из беседы с итальянскими журналистами, проходившей, вероятно, в ноябре 1976 года. В первой беседе Делез вводной репликой задает рамки обсуждения: мы будем говорить о конце представительства. Да, действительно, - продолжает Фуко, - если раньше интеллектуал говорил от имени тех, кто не имел своего языка, если раньше он был совестью и рупором, то после событий 1968 года интеллектуал понял, что массы больше не нуждаются в нем как в посреднике. "Дело в том, что массы сами прекрасно и отчетливо все знают, знают даже намного лучше, чем интеллектуалы, и гораздо лучше могут это выразить. Однако существует система власти, которая этот дискурс и знание запрещает, перечеркивает и объявляет недействительным. Это власть, которая <...> очень глубоко и незаметно проникает во всю сеть общественных отношений. Так что сами интеллектуалы являются частью этой системы власти, да и сама идея, что они служат носителями "совести" или "сознания" <...> также является частью этой системы. И теперь роль интеллектуала состоит <...> в том, чтобы бороться против всех видов власти там, где он сам представляет собой сразу и объект, и орудие: в самом строе "знания", "истины", "сознания", "дискурса"".

Во втором тексте Фуко сообщает, что интеллектуал перестал быть отчетливым и персонифицированным выразителем той всеобщности, чьим темным и коллективным образом является пролетариат, и привык к работе не внутри "всеобщего", "образцового", "справедливого и истинного для всех", а в определенных отраслях. Он перестал быть "писателем" и стал "специалистом", и теперь его главная политическая задача состоит не в том, чтобы "критиковать сопряженные с наукой идеологические положения или же действовать так, чтобы его научная деятельность сопровождалась правильной идеологией; она заключается в том, чтобы знать, возможно ли установление новой политики истины. Надо изменять не "сознание" людей или то, что у них в голове, но политический, экономический, институциональный строй производства истины <...> речь идет не о том, чтобы освободить истину от всякой системы власти (что было бы просто химерой, поскольку истина сама есть власть), но об отделении власти истины от различных форм гегемонии (общественных, экономических, культурных), внутри которых она действует до сих пор".

• источник: www.russ.ru