рецензии

19.07.2003 / Александра Белогородская

Чувству одиночества триста лет

ИМЯ Норберта Элиаса в нашей стране совершенно неизвестно. Разве что специалисты - историки и подвизающиеся в культурологических штудиях социологи - опознают в авторе "Общества индивидов" главу той самой "школы Элиаса", которая в 60-80-е гг. прошлого века пустила глубокие корни в Англии и Голландии и которая стала центром т.н. "фигурационной социологии".


Главные работы Элиаса - "О процессе цивилизации" (1936/37), "Придворное общество" (1969) и "Одиночество умирающего" (1982) - носят чисто прикладной характер. Напротив, "Общество индивидов" - сборник более отвлеченных размышлений ученого, так сказать, теоретический концентрат его исторических исследований. В сущности, все его книги развивают один и тот же лейтмотив - показать, что самооценка человека как личности всецело предопределена тем социальным укладом, в который он погружен с самого рождения. Даже те качества, что мы привыкли считать универсальными и одновременно сугубо индивидуальными - например, чувство совести или чувство стыдливости, - отнюдь не универсальны, то есть не свойственны человеку по его особой "человеческой" природе, и отнюдь не индивидуальны, то есть не являются порождением его отдельного самосознания.
Потому-то книги Элиаса и пользуются такой популярностью, что в них затрагивается самый больной нерв и одновременно самый расхожий предрассудок современного общества - будто каждый человек по самой своей природе является уникальным и независимым индивидом, будто каждый представляет собой некое глубинное самостное "Я", противостоящее общественному "Мы", будто каждый из нас непременно должен проявить свою внутреннюю сущность, редко когда совпадающую с общественным статусом. Так вот. Сам этот психологический феномен противостояния индивида и общества, "Я" и "Мы", и, соответственно, личный конфликт самореализации, через который - что греха таить - проходит едва ли не каждый из нас, Норберт Элиас объявляет кардинальным заблуждением, в котором цивилизация пребывает со времен Возрождения и которое лишь усугублялось по мере того, как человечество увеличивалось численно и развивалось технически. Иначе говоря, само стремление к независимости от общества является требованием общества. Индивидуализм оказывается перверсией слияния с "Мы".


А дальше все плывет. Плывет декартовское "cogito", классическая теория познания, категорический императив Канта, экзистенциализм Сартра. Зато становится понятным, почему в современном социуме молодежь образует целую субкультуру, почему в развивающихся странах процветает государственная коррупция и почему неискоренима американская мафия. А главное, что одиночество - всего лишь видимость.